Хозяин тишины  - Влада Ольховская

В его действиях была жестокость, и все же она вряд ли стала намеренной. Когда-то давно его предали самые близкие люди, он выжил лишь благодаря недоверию и настороженности, а его дар рассказал ему о человеческой природе гораздо больше, чем следует знать для сохранения оптимизма. Он стал едким и черствым, он действительно не верил в любовь — он прожил достаточно долго, чтобы не верить.

А потом появилась я. Я не лучший человек на свете, не самый умный и не самый правильный. Но у меня всегда было лишь одно преимущество перед всеми остальными: я никогда ему не лгала. Я была с ним честной не для того, чтобы угодить ему, а ради той самой свободы, о которой говорил Мартынов.

Не думаю, что Гедеонов увлекся мной только из-за этого. С самого начала он обращал на меня не больше внимания, чем на любую другую служанку. Так что точкой старта нужно считать не мое прибытие в его обитель, а ту ночь, когда я впервые помогла ему. Была гроза, и я дотронулась до него… Он что-то увидел. Не знаю, что, но это изменило его отношение ко мне, и с тех пор все было по-другому.

Вряд ли он представлял, насколько легко он мог бы завоевать меня, если бы постарался. Но он не хотел делать это победой, он проверял и меня, и себя, испытывал свою любовь на прочность, а может, никак не мог поверить, что она существует.

Он выжидал слишком долго, сделал неправильный ход — и я ушла. Он не отправился за мной… Почему — я могла только гадать. Возможно, мой отказ действительно сильно повлиял на него, убедил, что я достойна его, но заставил сомневаться, что он достоин меня. А может, любовь, даже признанная, казалась ему слабостью, которую он пытался в себе выжечь.

Все это были детали, которые оказались не так уж важны. Оцепенение, державшее меня со дня возвращения в Москву, спало, и мне показалось, что за спиной у меня расправляются крылья, живые, сильные, готовые унести меня прочь. Я была бы рада — если бы не одно «но».

Мартынов никогда не пришел бы сюда просто ради заботы о деловом партнере. Чтобы пригнать ко мне эту канцелярскую крысу, требовалось событие посерьезней.

— Что с ним произошло? — прошептала я, почувствовав, что бледнею.

— Пока — ничего, но может произойти.

— Что вы имеете в виду?

— На этой неделе Влад отослал из поместья всю охрану. Тут любое объяснение было бы нелепо, а он и объяснять не стал. Я попытался это исправить, но мои люди не могут силой проникнуть на его территорию, это частная собственность. Я поручил им наблюдать за периметром, однако поместье слишком большое, и такой подход мало к чему приведет. Вы понимаете, что в его случае означает отказ от охраны, Августа Стефановна?

Я, к своему ужасу, понимала это слишком хорошо.

Я еще в первые недели работы в поместье усвоила, как много в этом мире желающих убить Гедеонова. Столкновение с фанатиком, взявшим меня в заложницы, лишь подчеркнуло истинный уровень угрозы. Безопасность в поместье царила не только благодаря охране, но и благодаря предупреждениям, которые давал своим людям Гедеонов.

Если охраны и предупреждений не будет, долго он не протянет. И я, и Мартынов полностью осознавали, что это не более чем изощренный способ самоубийства. Я и предположить не могла, что он способен на такую глупость! А с другой стороны, я о многом не догадывалась и многое понимала неправильно. Гедеонов хранил в себе все самое важное, настоящие чувства, и боль тоже засела где-то глубоко внутри.

Даже самые умные люди порой ведут себя как редкие дураки.

— Меня он слушать не стал, — признал Мартынов, — сколько бы я ни пытался поговорить с ним, а давить на него мне нечем.

— На него не нужно давить, его нужно понять! — возмутилась я.

Теперь, когда я наконец отпустила любовь, до этого надежно запертую, любая попытка навредить Гедеонову воспринималась мной чуть ли не как личный вызов.

— В этом я тоже не силен, — холодно напомнил мой собеседник. — Но у меня были причины верить, что ваше мнение он воспримет иначе.

— Мне нужно к нему, сейчас же!

— Сейчас же не получится, за этот месяц планета не стала меньше. Однако я подозревал, что вы можете согласиться, и взял на себя смелость забронировать для вас несколько билетов на разное время. Ближайший — через два часа, но если вам нужно…

— Подойдет! — прервала его я.

Я не думала о том, что у меня с собой почти ничего нет, что это может стоить мне работы, что я вот так запросто соглашаюсь покинуть Москву. Все это казалось мне неважным и незначительным. Здесь меня ничего не держало, мои мысли уже улетели на далекий юг, к нему.

Не было острых причин для спешки, и все равно я спешила. Успокоиться я могла только рядом с ним, а до этого момента мне казалось, будто у меня кожа горит — настолько сильным было мое нетерпение. Воображение один за другим рисовало страшные образы того, что с ним может случится. Мне нужно было лично убедиться, что он в порядке, мне казалось, что только я смогу защитить его, в том числе и от самого себя.

Я не медлила ни секунды, я спешила, как могла, — но я все равно опоздала.

* * *

Дом горел. Пламя охватило его так быстро, что не оставалось сомнений: пожар не мог начаться случайно. Каменную усадьбу подожгли сразу с нескольких сторон, зная, как лучше это сделать, чтобы никто не мог спастись.

Искать виноватых было не нужно: они уже оказались на виду. На лужайке перед домом валялись пятеро мужчин, которых скручивала охрана, рядом лежали пустые канистры, в воздухе запах бензина смешивался с запахом дыма.

Пойманные мужчины не боялись и не слишком переживали за свою судьбу. Они хохотали, как безумные, и что-то выкрикивали, но слов было не разобрать в общем шуме. Значит, это не наемники, а простые фанатики, да еще и, думаю, под кайфом — для смелости.

Многие недооценивают сумасшедших, а зря. Помешательство и глупость — не всегда одно и то же. Болезнь их разума проявляется в потере привычной логики, принципов, моральных ценностей. Но изобретательности им не занимать! Такие, как они, лучше крыс и тараканов находят тайные ходы, пробираются мимо охраны, действуют хитро и нагло — а потом становится слишком поздно. Они, должно быть, обошли людей Мартынова, дежуривших у границы участка… Хотя каких там людей Мартынова? В них я узнавала ту же охрану, которая всегда работала в поместье. Похоже, после того, как Гедеонов выгнал их, они лишь получили нового начальника.

Но я не сомневалась в том, что они от этого не затаили обиду и не стали выполнять свою работу хуже. Они слишком восхищались своим хозяином! Просто в густых вечерних сумерках не так-то просто обнаружить несколько быстрых фигур, таящихся среди зарослей.

Если бы Гедеонов предупредил их, все было бы по-другому. Он бы точно указал, где появятся поджигатели, во что будут одеты, где вспыхнет пламя. Так нет же! Предупреждение он дал другим людям: я видела, что во дворе перед усадьбой собралась вся прислуга, обычно работавшая в доме.